Подборка книг по тегу: "второй шанс"
— У меня есть другая.
Любимый сочно целует другую в губы и похлопывает пониже спины.
— Ты мне изменяешь?
— Не изменяю, Милашка. Просто веду привычный образ жизни!
Он оттесняет её в сторону и застывает в дверях квартиры с обнаженным торсом.
— Ты говорил, что любишь меня! Ты меня добивался…
Слёзы повисают на ресницах.
— Мужчины пообещают, что угодно, лишь бы уложить красотку в постель. Чем раньше ты это поймешь, тем целее будет твое сердечко, — подмигивает. — Ты мне ещё спасибо скажешь. За жизненный урок! На, вот… На обратный билет хватит?
Сует мне в ладонь купюру.
***
Он оценил меня и нашу любовь в пять тысяч.
Вышвырнул с разбитым сердцем, не зная, что впереди — страшное…
Любимый сочно целует другую в губы и похлопывает пониже спины.
— Ты мне изменяешь?
— Не изменяю, Милашка. Просто веду привычный образ жизни!
Он оттесняет её в сторону и застывает в дверях квартиры с обнаженным торсом.
— Ты говорил, что любишь меня! Ты меня добивался…
Слёзы повисают на ресницах.
— Мужчины пообещают, что угодно, лишь бы уложить красотку в постель. Чем раньше ты это поймешь, тем целее будет твое сердечко, — подмигивает. — Ты мне ещё спасибо скажешь. За жизненный урок! На, вот… На обратный билет хватит?
Сует мне в ладонь купюру.
***
Он оценил меня и нашу любовь в пять тысяч.
Вышвырнул с разбитым сердцем, не зная, что впереди — страшное…
Ты не приехал, доктор Суворов. Я рожала твоего ребенка — тяжело, страшно, под ножом хирурга, — а ты был занят. Очень занят.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
— Ты? — голос бывшего мужа хрипит спросонья. — Что ты здесь делаешь?
Открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «пришла проведать», но он не даёт вымолвить ни слова.
— Пришла позлорадствовать? Думаешь, я тут лежу бездыханный, и ты будешь стоять, смотреть и наслаждаться? Ну уж нет.
— Я не…
— Убирайся! — говорит громче, почти кричит. — Убирайся, я сказал!
Я делаю шаг назад, потому что в его глазах столько боли, что я не выдерживаю.
— Петя…
— Не смей так меня называть! — рявкает. — Ты потеряла это право, когда…
Я вижу, как он тяжело дышит. Боюсь, что у него может случиться приступ, и отступаю.
— Я никогда тебя не прощу за то, что ты сделала, — чеканит Градов, и каждое слово бьёт меня, как пощёчина. — Ты слышишь? Никогда. Так что убирайся и не возвращайся. Не надо изображать из себя заботливую жену. Это не работает.
Стою ошеломлённая. Я знала, что он будет злиться, но не думала, что настолько.
Что я такого сделала?
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
— Ты? — голос бывшего мужа хрипит спросонья. — Что ты здесь делаешь?
Открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «пришла проведать», но он не даёт вымолвить ни слова.
— Пришла позлорадствовать? Думаешь, я тут лежу бездыханный, и ты будешь стоять, смотреть и наслаждаться? Ну уж нет.
— Я не…
— Убирайся! — говорит громче, почти кричит. — Убирайся, я сказал!
Я делаю шаг назад, потому что в его глазах столько боли, что я не выдерживаю.
— Петя…
— Не смей так меня называть! — рявкает. — Ты потеряла это право, когда…
Я вижу, как он тяжело дышит. Боюсь, что у него может случиться приступ, и отступаю.
— Я никогда тебя не прощу за то, что ты сделала, — чеканит Градов, и каждое слово бьёт меня, как пощёчина. — Ты слышишь? Никогда. Так что убирайся и не возвращайся. Не надо изображать из себя заботливую жену. Это не работает.
Стою ошеломлённая. Я знала, что он будет злиться, но не думала, что настолько.
Что я такого сделала?
— Ты из Питера вернулся, чтобы морали мне читать?! — пытаясь вырваться, процедила я. — Так можешь убираться обратно… Я взрослая девочка и в советах не нуждаюсь.
— Ты ни капли не изменилась, — усмехнулся Макс. — Всё та же колючка.
— А ты — всё тот же напыщенный павлин, для которого существует только его собственное мнение.
Опасные, голодные, готовые вцепиться друг другу в глотку — от боли, что осталась после расставания.
— Отпусти меня. Сейчас же… — вновь прошипела я.
— Нет, — наклонившись, прошептал Макс. — Я так скучал по тебе, Соня…
Макс уехал в Питер — искать лучшую жизнь, строить карьеру. Обещал вернуться за мной. Но вместо билета пришла смс-ка с прощанием. Три года я училась жить без него. А теперь он вернулся — знаменитый хирург, заведующий отделением и снова говорит о любви. Только я не могу смотреть в его сторону. Потому что все эти годы я хранила тайну, которую он не должен узнать.
Я родила сына. Его сына.
— Ты ни капли не изменилась, — усмехнулся Макс. — Всё та же колючка.
— А ты — всё тот же напыщенный павлин, для которого существует только его собственное мнение.
Опасные, голодные, готовые вцепиться друг другу в глотку — от боли, что осталась после расставания.
— Отпусти меня. Сейчас же… — вновь прошипела я.
— Нет, — наклонившись, прошептал Макс. — Я так скучал по тебе, Соня…
Макс уехал в Питер — искать лучшую жизнь, строить карьеру. Обещал вернуться за мной. Но вместо билета пришла смс-ка с прощанием. Три года я училась жить без него. А теперь он вернулся — знаменитый хирург, заведующий отделением и снова говорит о любви. Только я не могу смотреть в его сторону. Потому что все эти годы я хранила тайну, которую он не должен узнать.
Я родила сына. Его сына.
‼️‼️‼️ЗАВЕРШЕНО‼️МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ‼️‼️‼️
— Я подал на развод. Просто нажми согласие в госуслугах и ты свободна.
— Кир, ты шутишь? — выдыхаю я, чувствуя, как мир рушится. — Мы же только недавно поженились!
Гудки. Заблокированный номер. Десять лет я жила с мыслью, что он бросил меня, и не понимала, почему. Десять лет я оплакивала его в глубине души, пока война не свела нас снова.
Теперь я хирург-доброволец. Оперирую в полевом госпитале и учусь жить заново. Но однажды на мой операционный стол попадает полковник с осколочным ранением в грудь. И я узнаю в нём того, кто когда-то был моим мужем.
Я заношу скальпель. Его жизнь — в моих руках. И я очень хочу знать, почему же он развёлся со мной?
— Я подал на развод. Просто нажми согласие в госуслугах и ты свободна.
— Кир, ты шутишь? — выдыхаю я, чувствуя, как мир рушится. — Мы же только недавно поженились!
Гудки. Заблокированный номер. Десять лет я жила с мыслью, что он бросил меня, и не понимала, почему. Десять лет я оплакивала его в глубине души, пока война не свела нас снова.
Теперь я хирург-доброволец. Оперирую в полевом госпитале и учусь жить заново. Но однажды на мой операционный стол попадает полковник с осколочным ранением в грудь. И я узнаю в нём того, кто когда-то был моим мужем.
Я заношу скальпель. Его жизнь — в моих руках. И я очень хочу знать, почему же он развёлся со мной?
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
В нашу больницу экстренно привезли двух генералов. В одном из них я узнала отца моего ребенка — мужчину, который исчез восемнадцать лет назад. Судьба издевается? Или дает нам второй шанс?
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
В нашу больницу экстренно привезли двух генералов. В одном из них я узнала отца моего ребенка — мужчину, который исчез восемнадцать лет назад. Судьба издевается? Или дает нам второй шанс?
ТЫ нас бросил, ты просто развернулся и бросил нас не скрывая, что ушел к моей родной сестре. А я на девятом месяце...у нас трое детей, Лёша.
Я сидела на полу детской комнаты, прижимая к себе троих детей, пока за дверью ходил сосед с ножом. Марина не плакала. В четырнадцать лет она уже поняла: если мама сломается, развалится всё.
Андрей держал в руках игрушечный меч и пытался быть мужчиной, хотя ему всего десять.
Серёжа наш РАСпрекрасный сын раскачивался у стены и шептал одно и то же:
«Папа придёт в семь. Папа придёт. Папа придёт».
Он верил. Они все верили. А я звонила тебе, Алексей.
Один раз. Второй. Третий. Ты сбрасывал.
Потому что был занят. Очень занят.
Моей сестрой. И ты просишь простить тебя? ТЫ готов умереть за нас? Тогда скажи, где ты был пока нас убивали?!
Я сидела на полу детской комнаты, прижимая к себе троих детей, пока за дверью ходил сосед с ножом. Марина не плакала. В четырнадцать лет она уже поняла: если мама сломается, развалится всё.
Андрей держал в руках игрушечный меч и пытался быть мужчиной, хотя ему всего десять.
Серёжа наш РАСпрекрасный сын раскачивался у стены и шептал одно и то же:
«Папа придёт в семь. Папа придёт. Папа придёт».
Он верил. Они все верили. А я звонила тебе, Алексей.
Один раз. Второй. Третий. Ты сбрасывал.
Потому что был занят. Очень занят.
Моей сестрой. И ты просишь простить тебя? ТЫ готов умереть за нас? Тогда скажи, где ты был пока нас убивали?!
— Как? Ты? Мог?
Дима тут же блокирует телефон.
— Маш, я не понимаю, что именно ты прочитала.
— Достаточно, чтобы больше никогда не верить ни одному твоему слову.
— Там не все так...
— Не так что? Ноги не ее? Кабинет не твой? Может ваше фото — происки твоих конкурентов, которые состряпали портрет в нейросети?
— Она работает у меня.
— Это я тоже заметила. Особенно усердно под столом.
Он морщится, будто эта грязь не имеет к нему ни малейшего отношения.
— Не надо. Я виноват. Но я не хочу, чтобы все заканчивалось так. Я люблю вас с Алиской, она мне как дочь, мы же семья.
Я не смогла простить ему предательство.
На работе меня отправили усилением в другой город и судьба свела нас с бывшим, который 5 лет жил, не зная, что где-то растет девочка с его глазами.
Цена жизни там, куда я попала — слишком высока.
Я сумела спасти его, а он…
Он решил, что теперь будет бороться за НАС. Но испытания, которые нас ждут, могут оказаться сильнее
Дима тут же блокирует телефон.
— Маш, я не понимаю, что именно ты прочитала.
— Достаточно, чтобы больше никогда не верить ни одному твоему слову.
— Там не все так...
— Не так что? Ноги не ее? Кабинет не твой? Может ваше фото — происки твоих конкурентов, которые состряпали портрет в нейросети?
— Она работает у меня.
— Это я тоже заметила. Особенно усердно под столом.
Он морщится, будто эта грязь не имеет к нему ни малейшего отношения.
— Не надо. Я виноват. Но я не хочу, чтобы все заканчивалось так. Я люблю вас с Алиской, она мне как дочь, мы же семья.
Я не смогла простить ему предательство.
На работе меня отправили усилением в другой город и судьба свела нас с бывшим, который 5 лет жил, не зная, что где-то растет девочка с его глазами.
Цена жизни там, куда я попала — слишком высока.
Я сумела спасти его, а он…
Он решил, что теперь будет бороться за НАС. Но испытания, которые нас ждут, могут оказаться сильнее
– Мы раньше не встречались, Валерия Сергеевна? – смотрит на меня так внимательно, будто пытается вспомнить и не хочет вспоминать.
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?
Деревню снова трясёт.
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?
Выберите полку для книги